«В детстве у меня не было игрушек»

Светлана Корельская

24.09.2017
5426

Лев Сморгон – автор более 120 игрушек, за которыми охотятся коллекционеры разных стран. 88-летний скульптор и художник рассказал «Папиному журналу» о том, как появилась советская дизайнерская кукла.

 

 

Лев Наумович, я совершила маленькое открытие. Года в четыре мне подарили зеленоглазого тигрёнка – «удивлённого, смышлёного, усатого». Оказывается, это ваш тигрёнок!

Да, это одна из моих первых игрушек. Мои друзья называли его Сморгошка.

Он родился в 1960-е?

Раньше. Первую игрушку, обезьяну, я сделал в 1955 году, когда родилась моя дочь Марина. Та модель не сохранилась и не пошла в производство, а вот следующим стал тигрёнок. Он появился в 1956 году, а выпускался долго – пока производителям игрушек не запретили работать с целлулоидом.

С чем был связан запрет? 

Охтинский химкомбинат выпускал бездымный порох, а из отходов делали целлулоид, который легко воспламенялся. Ведь по составу этот материал мало отличался от пороха! Если целлулоид поджечь, он крутится, носится с места на место – и дети так развлекались, особенно мальчишки. Однажды трёхлетний сын моей однокурсницы сунул в печь игрушку. Она загорелась, выскочила наружу и приварилась к коже. Пока взрослые бежали на помощь, у мальчика сгорели два пальца, их пришлось ампутировать. Подобные случаи были зафиксированы по всей стране, и целлулоид запретили.

Что привело вас к созданию игрушек?

Я окончил Мухинское училище в начале 1950-х. В то время индустрии игрушек не было, их изготовлением занимались артели, выросшие из кустарного производства, и в сознании людей всё ещё жила кустарная игрушка. В артелях шли в ход прессованные опилки: их перемешивали с клеем, распаривали, а затем при помощи матрицы и пуансона придавали этой массе форму, которую можно было повторять.

В 1950-м студентов старших курсов собрали в большом зале академии Штиглица. Директор училища, архитектор-конструктивист Иосиф Александрович Вакс, сообщил, что теперь нас будут отправлять художниками на производство. Слова «дизайн» и «дизайнер» тогда не использовались. Многие пришли в недоумение: почти все мечтали стоять за мольбертами и скульптурными станками, участвовать в выставках, а тут проза жизни! Вакса попросили уточнить, на какие предприятия нас будут распределять. «Например, на мыловаренные фабрики, – ответил он, – делать художественное мыло». Недоумение нарастало, а я слушал и думал: «Какая благодать! Тебе выделят стол и стул, закроют дверь, чтобы никто не мешал, да ещё и зарплату будут давать!» Впереди было ещё два года учёбы.

 

 

Как рождалась ленинградская дизайнерская игрушка?

Когда я получил диплом, открылись фабрика «Ленигрушка» на 2-й Красноармейской и цех № 6 Охтинского химкомбината, перед которым поставили задачу переработки отходов. Там были директор, главный инженер, плановый отдел – и ни одного художника. Центральной фигурой производства оставался форматор. Он готовил форму, которую нужно было отлить из металла, а потом обрабатывал металл – убирал все заусенцы и рытвинки, чтобы запустить форму в производство. Звали его Василий Павлович Шувалов. И вдруг на бедную голову Василия Павловича сваливается разнарядка: направить на «Ленигрушку» дипломированного художника. Приходит Лев Разумовский (скульптор, художник, в том числе и детской игрушки, автор наборов солдатиков «Ледовое побоище», «Куликовская битва» – «Папин») и получает задание вылепить Деда Мороза из прессованных опилок: мешок, из которого торчат подарки, борода, рукавицы. Для Василия Павловича это был удар, он ворчал: «Художника прислали, Дед Мороз им понадобился! Вот, бывало, возьму я бюст Горького, приделаю ему бороду и шапку...» А Разумовский ему отвечал: «Зачем Горького? Взял бы бюст Маркса – и бороду не нужно лепить!»

Лев Разумовский начал создавать художественных кукол. В середине 1950-х при Торговой палате появился художественный совет, а на предприятиях – штатные единицы художников. Куклы пользовались огромным спросом, и торговля начала их заказывать. «Ленигрушке» потребовался второй художник. Разумовский указал на меня. Промышленное производство наших кукол началось в 1956 году.

Как менялась технология?

На смену опасному целлулоиду и прессованным опилкам пришли новые материалы: жёсткий полиэтилен высокого давления и пластичный полиэтилен низкого давления, а потом мягкий поливинилхлорид. 

У ваших художественных кукол есть прототипы?

Мальчика в синем комбинезоне 1956 года я сделал со своего племянника. Так он у меня Володькой и остался. А в общей сложности у меня несколько десятков кукол – всех не перечислишь.

Из какого материала сделаны ваши знаменитые гимнастки?

Первые партии – из целлулоида. Потом их перевели на полиэтилен низкого давления. Воспользовавшись моментом, я переделал шарниры. Когда туловище куклы по-другому соединили с головой, сразу же изменились пропорции, шов пошёл не по макушке, а через уши и затылок, высвободив пространство для новых художественных решений. Поначалу куклам приходилось делать короткие шеи, а из полиэтилена получились длинные, изящные. Потом я придумал шаровой шарнир на талии и новое крепление для ног: кукла изгибалась, поворачивалась, садилась на прямой и поперечный шпагат. В моих игрушках было много чисто конструктивных изобретений, уводящих от натурализма и придающих образу условность.

Ещё у вас был симпатичный пупс с младенческой пластикой.

Антошка, одна из последних и лучших работ. Он мог ползать и сидеть. Потом, в годы перестройки, таких пупсов начали контрабандой выпускать в Москве из мягкого поливинилхлорида. 

Какими игрушками играли вы в детстве?

У меня не было игрушек. Мама работала библиотекарем. По мере того как я рос, она снабжала меня литературой, много читала вслух. Я воспитывался на зрительных образах книжной иллюстрации.

Когда на первом курсе нас обучали так называемому прямому смотрению, мы выявляли основные тона, копируя натюрморт. Я слушал преподавателя, делал всё как положено – и вдруг вспомнилось старое издание «Крокодила» Чуковского. Сначала всплыли иллюстрации: реальность, совсем не похожая на то, что мы видим. Художник нарисовал мальчика Ваню Васильчикова, крокодила во фраке, Кокошу и Тотошу... Помните? «...А Жираф, / Хоть и граф, / Взгромоздился на шкаф, / И оттуда на верблюда / Вся посыпалась посуда». Вся эта сцена предстала у меня перед глазами! Почему-то именно тогда, когда меня заставили копировать натуру, я вспомнил книжку, которую читала мама. И вот мне шестнадцать, я давно научился читать сам и мысленно всматриваюсь в странное слово «Ре-Ми» в центре листа, под заглавием. Я заинтересовался, кто это такой. Мне объяснили: художник Николай Ремизов, а Ре-Ми – его псевдоним. Николай Владимирович оказался акварелистом, графиком, карикатуристом, вскоре я с ним познакомился. Вот как плотно сидят в голове впечатления детства! Тогда я понял, что помимо правил существует свободное творческое мышление. Ведь Ре-Ми не копировал действительность, а вон как на меня воздействовал!

В конце 1960-х в моду вошли куклы с закрывающимися глазами. Почему вы таких не делали?

Терпеть не могу вставные глаза – это прямой путь к конвейеру: натурально – значит, красиво. Вставные глаза устанавливают на прямой оси. Никому и в голову не приходило соединить их дугой, тогда как всё живое смотрит на мир под определённым углом. Думаю, причина в том, что это трудно осуществить технологически. В 1960-е я делал маленьких танцующих куколок для Завода по переработке пластмасс имени «Комсомольской правды», работал в надувной резине для загородной артели и всегда уходил от натурализма, ориентировался на интонацию, эмоцию. Поза и поворот головы передают сиюминутное настроение куклы, а тем более – взгляд.

В художественном произведении всё цельно. Стоит что-то закрепить по прямой – распадается образ. Вот почему все глаза у моих кукол рисованные. Они расставлены шире или уже, ярко выделены или «притушены», но это я с ними работал, а не они со мной. Пока производство игрушек было слабым, выпускались малые тиражи. На них находился ценитель, который воспринимал игрушку как произведение искусства, знал его автора и тому же учил детей. Игрушка служила связью между взрослым и ребёнком: они играли вместе. Для этого нужна художественная кукла очень высокого качества, где сочетается нечто понятное и трогательное с красивым и парадоксальным.

Получался арт-объект, отражающий эпоху?

Совершенно верно, и у него есть ещё одно предназначение – декоративная обстановка дома. Игрушка, интересная сама по себе, становилась ярким и значимым пятном в интерьере.

Любое художественное произведение впитывает критерии вкуса своего народа. Оно отражает не только время, но и место. Американская, европейская и российская игрушка отличаются не только тем, что там одна цивилизация, а здесь другая. В каждой стране складываются своя общность и свой стиль жизни. Ты идёшь от традиций, предпочтений, от того, что тебе дали родители, от среды, в которой развивался. Всё это вкупе определяет твою личность, твой менталитет, твою способность видеть и отбирать детали.

В 1957 году молодые художники из разных стран мира приехали в Москву на международный фестиваль, у нас возникла общая студия. Все говорили, о чём хотели, делали, что хотели, рисовали то, что хотели. Больше никогда такого не было! Всё, что накопилось в мире, вылилось на улицу – и это была взрывная волна!

Я не могла это ощутить, но были отголоски – в том, что читали и слушали мои родители, в спорах «физиков» и «лириков». Менялся общественный климат и менялось сознание.

В одночасье человека не изменить – такие сдвиги накапливаются десятилетиями и поколениями! Нужно признать, что самые интересные, мыслящие художники 1960-х не хотели заниматься официальным искусством. Одни уходили в подполье и на чёрный рынок, другие искали нестандартные способы зарабатывать. И был пласт культуры, где менее всего ощущался идеологический пресс. Люди искусства посвящали себя малым формам: детской литературе и книжной иллюстрации, мультипликации, игрушке. Партия не участвовала в их создании, и художник чувствовал себя свободным. Это был эмоционально насыщенный мир, где происходило всё, что угодно. Игрушечники питались книжной иллюстрацией, иллюстраторы – мультипликационными фильмами, и все вместе мы создавали мир детства.

Неудовлетворённый спрос на игрушки был так велик, что республики Средней Азии и Закавказья выстраивались в очередь. Мы знали, что в этом году надо снабдить Узбекистан, а в следующем – Армению. Вагоны с игрушками шли на юг, и наша продукция расходилась по спискам, где первыми были партийные деятели из крайкомов, обкомов, облисполкомов и далее по ранжиру. Кому-то доставался жираф, кому-то кукла. Сметали всё подряд. Иногда поезда не доходили до пункта назначения и разгружались где-то в тупике, куда на машинах съезжались покупатели. До прилавков доходили считанные экземпляры.

Художественная игрушка входила в моду?

Она поделила публику на две неравные части. Большей нужны были куклы с моргающими глазами, губками бантиком и волосами, которые можно расчёсывать. Меньшая мечтала о кукле, где всё нарисовано, то есть о произведении искусства. Весь тираж сморгоновско-разумовских кукол распродавался в один момент: ярко, оригинально и баснословно дёшево!

Конфликта между штучным и массовым не было до начала 1970-х, но прогресс был необратим. И вот изобрели машину для полиэтилена. Вместо матрицы с прессованными опилками появилась «кишка», которую подавали сразу в 12 форм, раздавалось шипение пара, полиэтиленовая масса принимала нужную конфигурацию, и буквально через несколько минут получались 12 новоиспечённых кукол. Одна фабрика за смену штамповала по 600-800 штук. Игрушка с ярким художественным образом отошла на второй план – примерно в 1972 году её вытеснило более технологичное производство, которое удовлетворяло массовый спрос. То время, когда возможности производства художественных кукол совпадали с запросами интеллектуалов, продолжалось недолго. И надо отдать должное советскому государству: для производителей детских товаров были установлены налоговые льготы, цены регулировались централизованно. Детскую одежду, обувь и игрушки продавали за сущие копейки. Всё это было возможно только в СССР и только в течение двадцати лет – с 1952 по 1972 год: этот период уникален не только в России, но и в контексте мирового искусства.


Фото: Лариса Ширман
Иллюстрации: Наташа Архипова

Блог редакции

Здесь мы пишем о том, чем живём и над чем сейчас работаем

8 58
Основные темы статьи:

комментарии